Авторский взгляд на события в мире.
Главная / Сочи / А что там за горами? Продолжение.

А что там за горами? Продолжение.

 

Шли мы ходко и к обеду были на Сенной – тропа здесь отменная – бежит все время лесом легким серпантином – добежали за два с лишним часа. В лесу птичьими трелями звенела тишина, ветерок изредка взъерошивал верхушки пихт, зверья слышно не было, и только на солонце, через который тропа пролегла гатью, мы заметили следы от копыт зубров.

Небольшая по размерам поляна Сенная лежит на высоте 1175 метров на правом берегу Киши – речки быстрой и своенравной, начинающей свой бег на север, к Белой, с ледников Чугуша и Ассары, на ходу подхватывая воды Китайки, начало которой тоже на труднодоступных диких северных склонах хребтов Ассара и Дзитаку, речек Грустной и Холодной и еще множества других речек и речушек. Киша одна из самых красивых рек заповедника. Сенная называется так потому, что на этой поляне во времена великокняжеской Кубанской охоты дневали и ночевали их светлости царские охотники, а егеря заготавливали здесь сено для княжеских и своих лошадей. Тогда /да и не так давно, в наше время/ Сенная была сухой, а сейчас наши кони хлюпали по мочакам – заболачивается поляна, что ли?         ОНЛАЙН ВЕЩАНИЕ, МНОГОКАМЕРНАЯ ВИДЕОСЪЁМКА.

  • На Сенной нас ждали. Сутки назад сюда пришли Владимир Черпаков, директор Адыгейского филиала заповедника /было тогда еще такое подразделение, которое вскорости трансформировалось в просто Майкопское отделение/, Николай Ворожейкин, начальник /лесничий/ Северного отдела, Владимир Ворожейкин, инспектор, племянник Николая, и Дмитрий Слесаренко, научный сотрудник филиала и телеоператор по совместительству.
  • «Вы что – на Грустную не заходили?» – спросил Ворожейкин, помогая развьючивать коней. – Там вас ждут Немченко и Сергеев…Я их послал туда, чтобы тропу пробили, дров заготовили…». «Нас грозой накрыло – не решились туда идти. Ночевали на Исаева…». «Так где же остальные? Мы тут форельки наловили, уху стряпать собираемся…». «Да наши скоро будут, закладывайте уху, мужики – жрать хотца…». И закипела работа, засуетились хлопцы у костра, и вознеслись к скалам Джуги и Джемарука потрясающие соблазнительные запахи форелевой ухи…

К столу подоспели все – и группа Петра Тильбы, и инспекторы, что ожидали нас на Грустной: Александр Немченко и Юрий Сергеев. Мартин пришел в приподнятом настроении – видели зверье: трех медведей, шесть оленей-рогалей и пятнадцать ланок. А Немченко и Сергеев рассказали, что видели и двух зубров-одинцов, когда шли на Грустную /наверное, это их следы видели и мы на солонце/, а в мае наблюдали стадо зубров в дюжину голов на Пшекише. Так что зверь есть.

Но – потехе час, а делу – время: Прайс развернул свои дневники и принялся «с пристрастием» расспрашивать и инспекторов, и Ворожейкина, и ученых наших о лесах и зверях в них, о гадах и птицах. Веселый разговор у костра как-то незаметно обернулся деловой беседой – дотошным был комиссар ЮНЕСКО!

День выдался с утра солнечным. Тучи клубились где-то над Джугой, над Джемаруком. Тильба и Немцев увели Прайса и Ковалеву с кино-фотодокументалистами на речку Туровую – к водопаду, а заодно – и к самым высоким в заповеднике пихтам. Здесь они достигают в высоту до 60 метров, да и по возрасту, наверное, самые старые – в этих местах никто и никогда их не рубил. Девственная глухомань. Конечно, экскурсия эта была затеяна с умыслом…

Оставшиеся на Сенной лесники во главе с Ворожейкиным вновь попытались занятся сооружением моста через Кишу, но осерчавшая речка, снова утопила их попытки. «Надо подождать, пока вода спадет…» – сердито сказал Ворожейкин, выливая воду из сапог.

  • Борис Туниев решил обследовать окрестности поляны и спугнул молодого медведя. А мы с Георгием Козменко, уединившись на полатях, разговорились «за жизнь». Георгий показал обширные знания истории края. Еще бы, ведь вся жизнь казацкого рода Козменко плотно переплелась с событиями, вершившимися историей на Кубанской земле со времен Кавказской войны. Патриот, романтик, бродяга – природолюб – таким предстал передо мною министр Республики Адыгея, человек широкой и светлой души, способный мужественно отстаивать правду. Наверняка благодаря и его настойчивости идея прокладки дороги через Лагонаки была похоронена.
  • Саша Дмитриенко и его хлопцы, отведав ухи и малость отдохнув, засобирались домой. Задерживать их не стали – в самом деле, дорога дальняя и трудная – сначала на Джугу надо добраться засветло, на другой день – до Умпыря, а там еще до Черноречья, до Третьей Роты, аж до Псебая /это – Дмитриенке туда, там управление Восточного отдела/. Распрощались, и мы стали устраиваться на Сенной. Здесь караулка крепкая, новая – северяне держат традицию, заложенную еще во времена Кубанской охоты. Устроились мы куда с добром: одни на широченных полатях в избе, другие – на потолке /«Бельэтаже» – усмехнулся Немцев/. Однако спать было еще рановато – сгрудились у костра. И пошли байки одна захватистее другой – о приключениях на тропе, о приметах, что так нужны в горах для определения погоды, о неожиданных встречах со зверями и о повадках зверей…

 

«Ну вот возьмем медведя, – рассказывал Ворожейкин. – Думаешь: вон какой большой да тяжелый хозяин леса, небось, идет – за весту слышно: треск, топ! А он – шалишь, брат! – идет так тихо, так мягко лапу ставит – сучок не хрустнет. А вот стадо оленей действительно за весту слышно – мекают, бекают, рогами стучат…»

Саша Немцев обратил внимание на штаны и сорочки, висевшие на протянутой бечевке: «Что – тоже под снег попали?». «Какое там! – отмахнулся Черпаков. – Чуть в Кише не потопли». И рассказал, как «сдуревшая Киша» сбила с копыт коня вместе с Дмитрием Слесаренко и понесла: «Я оказался под конем – как умудрился выплыть… До сих пор дрожь в коленках, – продолжил рассказ Владимира Черпакова Слесаренко, заметно поеживаясь. – Вместе с конем выбрались. Но камера вышла из строя…». Мы слушали, ахали, хотя такое случалось, пожалуй, с каждым из сидевших у костра. Да что далеко за примером ходить: сегодня, пока мы бежали сюда, сам Ворожейкин на этой же самой Кише сдуревшей в переплет попал. Дело в том, что северяне пришли на Сенную не только ради нас. Они затеяли мост навести через Кишу. «… И вот, свалили мы пихту, она вроде упала хорошо – поперек русла. Я пошел обрубать ветки, – поблескивая в улыбке золотыми коронками, рассказывал Николай, – а Киша возьми, да и разверни ствол! Ну и понесло на этом стволе… Хорошо, что на самом еще комле был – допрыгнул до берега. Вот и сушимся». И смех, и грех! Мартин, слушая байки, с восторгом посматривал на мужественных ребят, в самых залихватских местах хлопал в ладоши и восклицал «Ага!». Рассказывая о своих приключениях, мужики пересыпали речь солоноватыми словцами – как говорится, из русской песни слово не выбросишь. Не знаю, переводил ли Леша Буторин Мартину эти самые залихватские места…

Предыдущая часть.

Рекомендуем к прочтению:

СВАДЬБА ФОТОГРАФ СОЧИ
СВАДЕБНОЕ ВИДЕО В СОЧИ

 

Понравилась статья? Посоветуйте её своим друзьям!
Share on vk
VK
Share on odnoklassniki
OK
Share on facebook
Facebook
Share on telegram
Telegram
Share on whatsapp
WhatsApp
Популярные события

Трудовые мигранты. Конфликт неизбежен.

Рано или поздно режим карантина закончится и граждане России начнут выходить на работу. Очень большая вероятность что те рабочие места на которых они работали, будут